Глава 1
Кейт сидела возле окна за одним из столов, которые рядами заполняли небольшое помещение, служившее полицейским комнатой для поверок.
Всю переднюю стену комнаты занимала огромная карта Топи́ки. Многие участки на карте были обведены красными кружочками и утыканы разноцветными флажками, из чего Кейт сделала вывод: каждый цвет флажка определял криминогенную обстановку того или иного района.
Она украдкой осмотрелась по сторонам. Кроме неё в комнате находилось ещё человек двенадцать полицейских. Все они о чём-то разговаривали друг с другом, спорили, смеялись и, казалось, были вполне довольны своей жизнью. Она слышала их смешанные голоса, но в смысл слов не вникала. Из головы не выходила только одна мысль: удастся ли ей поладить со своими новыми товарищами по оружию?
Несколько дней назад она закончила полицейскую академию и её вместе с двумя девушками-выпускницами направили в департамент полиции Топи́ки. В одно из его патрульных подразделений.
Говорят, изначальное впечатление о человеке — самое верное и ей очень не хотелось испортить его в первый же рабочий день каким-нибудь неправильным действием или поступком и тем самым вызвать неодобрение, а ещё хуже — насмешки со стороны коллег. Несмотря на то, что в академии она находилась на хорошем счету, всё же реальная обстановка решала всё.
Единственное, в чём Кейт могла быть уверена, так это в своём женском обаянии: стройная, гибкая, привлекательная, она специально сделала себе модную короткую стрижку, выгодно выделявшую её на фоне двух других подружек-выпускниц.
Когда она в первый раз надела новенькую полицейскую форму, её сердце учащённо забилось от гордости: вот оно, непередаваемое ощущение уверенности в себе и вера в справедливое начинание. Теперь и она сможет приносить какую-то пользу обществу!
Критично разглядывая себя в зеркале, Кейт с удовлетворением отметила, что тёмно-синий цвет удачно подходит к её каштановым волосам и подчёркивает глубину и выразительность больших карих глаз. А строгие линии униформы не только не скрывают ладную девичью фигурку, перехваченную ремнём с полицейской амуницией, но и придают ей определённую значимость.
Она осталась довольна осмотром. Но одно дело произвести впечатление на людей как приятная симпатичная особа. С другой стороны, неизвестно, насколько удачно сложатся её взаимоотношения с коллегами, ждущими от неё не показа мод, а решительных и активных действий, которые требует их нелёгкая, а подчас и опасная профессия.
Она так разволновалась, что практически не слышала и не замечала ничего из того, что творилось вокруг.
Внезапно дверь открылась, и в комнату стремительно вошёл высокий, худощавый черноволосый полицейский. Он держал под мышкой несколько папок с бумагами. Это был лейтенант Рэндо́льф (Кейт успела познакомиться с ним накануне, когда приносила свои документы для определения на службу). Он подошёл к своему командирскому столику, стоящему впереди и немного возвышающемуся над остальными, шлёпнул на него папки и поздоровался со всеми. Затем сел, открыл график дежурств.
— 3—17, Шелдон, Маклин, — начал он перекличку.
— Здесь! — откликнулись сразу два голоса.
— 3—14, Хартман, МакДормент.
— Здесь, — отозвался молодой темнокожий полицейский.
— Тут! — вторил ему в унисон другой патрульный, разительно отличавшийся от первого молочно-белой кожей и волосами цвета перезрелой пшеницы. Кейт слышала, как кто-то называл его Белоснежкой.
— 3—28, Милтон, Рана́тти.
— Я! — лениво ответил из-за соседнего стола полицейский лет сорока с чёрными усами, пряча под столешницей какой-то непристойный журнал.
— Здесь! — послышался из дальнего угла комнаты громкий голос с явным итальянским акцентом, и Кейт с удивлением увидела не замеченную ранее среди мужчин женщину-полицейского. Впрочем, смуглая, черноволосая и худая, с короткой курчавой стрижкой — та практически ничем не выделялась среди остальных и походила, скорее, на молодого безусого юнца лет двадцати пяти.
— 3—41, Сандерс, Джонсон, — продолжал перекличку Рэндольф.
— Сандерс здесь. А вот Джонсон отсутствует, — раздался за спиной Кейт приятный мужской голос.
— Ах, да! — Рэндольф кивнул головой, делая в журнале пометку карандашом. — Я забыл, что нашего Джонсона на месяц перевели в спецотряд.
Он снова стал выкликать фамилии подчинённых.
